Село Шапкино

 

 

                                                 Сайт для тех, кому дороги села Шапкино, Варварино, Краснояровка, Степанищево Мучкапского р-на Тамбовской обл.

 

ИСТОРИЧЕСКИЕ ГОРОДА.2004.Материалы Борисоглебского юбилейного краеведческого вестника.

БОРИСОГЛЕБСКИЙ ЮБИЛЕЙНЫЙ КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ВЕСТНИК

 

Борисоглебск - 2004 г.

  К 300 - летию церкви в честь покровителей

и заступников Земли Русской святых Бориса и Глеба

в г.  Борисоглебске (1704 - 2004гг.)

М. Попов

О церквях г. Борисоглебска и его уезда в начале XVIII - го столетия

            М. Т. Попов являлся активным исследователем истории Тамбовского края (XIX в). Помещаемая ниже его статья о церк вях Борисоглебского уезда была опубликована в "Известиях Тамбовской губернской ученой архивной комиссии" Тамбов 1893, вып. 35, с.48-56. При ее написании он воспользовался ма териалами, любезно предоставленные ему сотрудником архива Министерства юстиции В. И. Холмогоровым (1835-1902). По мнению Ученого совета музея, эта статья актуальна и в наши дни, т.к. в ней впервые в печати названа дата основания г. Борисоглебска - 1698г. Кроме того дана сама история церк вей г. Борисоглебска и указано, что церковь во имя святых Бориса и Глеба начала функционировать с 1704, т.е. ей в 2004 г. исполняется 300 лет. 

 

              В Московском архиве Министерства Юстиции есть не малое количество так называемых '"безгласных дел"; когда-то они были описаны, пронумерованы, снабжены обложками, но с течением времени все это затерялось, дела перепутались и потому теперь вновь подвергаются разбору, в числе их найдено одно из дел патриаршего казенного приказа (вязка 483, дело № 24) о строении и обложении данью церквей города Борисоглебска и его уезда; выдержки из этого дела сообщаются мною как дополнение к реферату И.И. Дубасова, читанному 2 дек. 1891 г.

            г. Борисоглебск построен на реках Хопер и Ворона в 1698 г., причем первоначальное название его, если не официальное, то местное, было "Павловск"; по крайней мере, в челобитной пятидесятника Исая Савельева (1702 г.) о строении в солдатской слободе г. Борисоглебска церкви во имя св. Николая Чудотворца говорит­ся так: в прошлых, государь, годах, по твоему великого государя указу, построен город Павловск, и переведены мы из разных горо­дов и уездов и ныне обещали мы построить церковь Божию во имя Николая Чудотворца у себя в солдатской слободе ... Челобитная эта подписана города Павловска приказной казны подьячим Потапом Плодомасовым.

            Вскоре после основания города стали строиться в нем церкви: первая церковь во имя св. Николая Чудотворца была построена в солдатской слободе в 1702 г. по челобитной вышеуказанного сол­дата пятидесятника Исая Савельева с товарищами; благословен­ная на нее грамота была выдана Стефаном Яворским 5 июля 1702 г. К осени церковь в 1703 г. "для умножения прихожан" была пост­роена в той же слободе другая церковь, также во имя Николая Чудотворца. Построена она была по государеву указу.

            По тому же государеву указу в 1703 г. были построены еще две церкви: приходская во имя Пресвятой Богородицы Казанской в станичной слободе и соборная церковь во имя святых Страстотерпцев Бориса и Глеба. Не с тех ли пор город стал называться Бори­соглебском? Благословенная на соборную церковь грамота и попу ставленая грамота и перехожая память были выданы из патриаршего казенного приказа в 1704 г., а в 1705 г. к той соборной церкви был дьякон благословен.

            Из уездных церквей известно время построения церкви во имя св. Дмитрия Солунского в Карайской слободе, сооруженной в 1704 г. по челобитью местных жителей. Из этих церквей только две были обложены данью: а именно церковь (первая) во имя св. Николая Чудотворца в солдатской слободе г. Борисоглебска и церковь во имя св. Дмитрия Солунского в Карайской слободе; на первую по­ложено дани 1 р. 29 алт. 1 ден., а на вторую 1 р. 21 алт.

            Однако по справке в патриаршем казенном приказе оказалось, что и эти церкви до 1705 г. данных денег не платили, потому что "г. Борисоглебск и его церкви в области святейшего патриарха не приписаны" прочие церкви даже не были обложены данью, пото­му что "они строились по государеву указу, а не по челобитью".

            В августе 1705 г. соборный поп г. Борисоглебска Данила Никифоров донес монастырскому приказу, что в г. Борисоглебске и его уезде приходские дворы у церквей и часовен не переписаны и данью те церкви не обложены, а потому тех церквей и часовен попы данных денег и пошлин никуда не платят, а корыстуются сами; к этому поп Данило присовокупил: "Того де города Борисоглебска и уезда церкви и часовни никуда не приписаны, а поблизости тот город и уезд области святейшего патриарха к нижнему городу Ломову и о том бы тебе указ учинить".

                    Однако монастырский приказ не послушал указаний соборного попа и не приписал Борисоглебских церквей Нижнему Ломо­ву, а вместо того начальник монастырского приказа боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин с товарищами приказал Борисоглебс­кому соборному попу Данилу Никифорову собрать дань с тех цер­квей, которые ею обложены, а у прочих церквей и часовен перепи­сать приходские дворы, и церковные пашни, и сенные покосы, а опись представить в патриарший казенный приказ для обложения данью. Ему же, Данилу Никифорову, поручено венечные памяти тем церквям отпускать и пошлины принимать, дьячкам, понома­рям и просвирням новоявленные памяти давать и пошлины с них взимать по 6 алт. 4 ден. и привозить в Москву погодно, в первых числах декабря месяца. Венечные пошлины, согласно указу патри­арха Адриана, назначены в следующем размере: с отроков, кото­рые женятся на девках, 4 алт.; с отроков, которые женятся на вдо­вах, и с вдовцов, которые женятся на девках, 6 алт.; если оба брачующихся женятся вторым браком - 8 алт. 2д., а если хотя один из них сочетается уже третьим браком - 10 алт.; сверх того приказ­ных пошлин по 8 ден. со свадьбы. Из этих распоряжений видно, что г. Борисоглебск и его уезды никогда не были приписаны в цер­ковном отношении к Нижнему Ломову, а составили с самого на­чала 18 столетия особую десятину, хотя и без этого названия; обя­занности десятильника и поповского старосты были возложены на соборного попа г. Борисоглебска. На это есть и другие указания в том же деле: так, в 1718 г. жители деревни Карачанки построили у себя церковь во имя св. Космы и Дамиана и били челом "на освя­щение той церкви выдать антиминс и дать указ святить ту церковь Борисоглебскому соборному попу Ивану Ксенофонтову" На чело­битной помета: дать указ и антиминс. Наконец в делах патриар­шего казенного приказа есть ответ на запросы синода в 1724., ка­кие города были приписаны к патриаршей области; в ответ упо­мянут и город Борисоглебск с уездом. В декабре 1705 г. соборный поп произвел перепись церквям и часовням Борисоглебского уез­да, собрал, где мог, пошлины и прислал вначале 1706г. собранные деньги и переписные книги в Москву с соборным дьяконом Роди­оном Ивановым, ибо сам был в скорби и лежал при смерти. По переписным книгам в городе Борисоглебске оказалось три церкви: соборная во имя Бориса и Глеба, приходская во имя Николая Чу­дотворца в солдатской слободе и другая приходская во имя Пре­святой Богородицы Казанской в станичной слободе; в уезде же было 2 церкви в Чегарадской и Карайской слободах и 5 часовен в Боганинской, Танцыреевской, Карачанской, Грибановской и Русско-Полянской слободах.

            Сличая переписную книгу, составленную в декабре 1705 г. соборным попом Данилом Никифоровым, с его же докладной запис­кой от 2 августа того же 1705 г., невольно поражаешься пропажей одной из Борисоглебских церквей, а именно церкви (второй) во имя святого Николая Чудотворца в солдатской слободе, а еще бо­лее тем, что патриарший казенный приказ не обратил на эту про­пажу никакого внимания.

            Сомневаться в существовании второй церкви во имя Николая Чудотворца нет никакой возможности: хотя при деле нет подлинной докладной записки попа от 2 августа 1705 г., но есть указ, посланный ему в сентябре того же года, составляющий ответ на его записку, а в том указе по обычаю того времени повторено дос­ловно содержание поповского доклада: "писал ты к нам ... церк­вей де Божиих в том городе построено: соборная церковь во имя Бориса и Глеба, да приходская церковь в станичной слободе во имя пресвятой Богородицы Казанской, да в солдатской слободе во имя Николая Чудотворца, да в той же слободе для умножения прихожан построена церковь во имя Николая же Чудотворца".

            Кроме того, в записных книжках патриаршего казенного при­каза указано, что первая церковь во имя Николая Чудотворца в солдатской слободе была построена в 1702 г. по челобитью Исая Савельева, причем на нее положено дани 1р.29 алт. 1д., а вторая церковь построена в 1703 г. по государеву указу и потому дани на нее не положено.

            Есть еще недоумение по поводу той же переписи: в челобит­ной Исая Савельева 1702 г. о строении церкви во имя Николая Чудотворца в солдатской слободе указано, что при этой церкви сто приходских дворов, а при переписи нашлось только 44 двора и опять казенный приказ без всякого возражения вместо 1 р.29 алт. 1 ден. налагает дань в 23 алт. 5 ден. Оба эти противоречия можно объяснить следующим предположением: подобно тому, как для заселения города Борисоглебска переселены были, по словам челобитной Исая Савельева жители "из разных городов и уездов", так, вероятно, и из Борисоглебска в период 1702-1705г. 56 солдат­ских дворов были выселены в какое-либо другое место; первона­чально все сто дворов солдатской слободы были приписаны к пер­вой церкви во имя Николая Чудотворца, а вторая церковь, пост­роенная для умножения прихожан, была не приходская; служба в ней совершалась по временам причтом первой церкви, а потому ясно, что когда 56 солдатских дворов были выселены из Борисог­лебска, то вторая церковь оказалась излишнею, она осталась "без пения" и поэтому не вошла в составленную соборным попом пере­пись.

            По этой переписи при церквах г. Борисоглебска и его уезда оказалось в 1705 году следующее количество приходских дворов, церковных земель и сенных покосов:

         

 

Поповс. и

 дьяконск. дворов

Дьячков. и понемарск.

Подьяческих

солдат.

станич.

Церк. земли четверт. в поле

Сенных  покосов копен

В г. Борисоглебске:

Церковь соборная во имя св. Бориса и Глеба ...........

1+1

1

4

4

20

10

Церковь приходская во имя Пресвятой Богородицы ...................

1

1+1

-

41

10

5

Церковь приходская во имя Николая Чудотворца.....................

1

1

-

44

10

10

в уезде:

Церковь во имя Архистр. Михаила в Чегардайской сл. .................................

1

1

-

50

15

10

Церковь Дмитрия Солунского в Карайской сл. ..............................

1

-

-

50

15

10

Часовня во имя Покрова Богород. в Боганинской слободе .........................

2

-

-

65

15

10

Часовня Дмитрия Солунского в Танцырейской сл. ...........

1

-

-

24

10

10

Часовня муч. Пятницы в Карачанской сл. ..............

1

-

-

150

15

10

Часовня Архистр. Михаила в Грибановской сл. .................................

2

-

-

150

20

20

Часовня Рождества Христова на Русской поляне ...........................

1

-

-

20

15

10

 

  Эти цифры показывают, что духовенство Борисоглебского уез­да вознаграждалось за свои труды довольно неравномерно: наря­ду с большими приходами в 150 дворов с соответствующим коли­чеством пахотной земли и покосов попадаются и малые приходы в 20 и в 24 двора, но таких малых приходов было только два, да и в них количество пахотной земли и сенных покосов не уступает большим приходам, поэтому можно сказать, что Борисоглебско­му духовенству начала XVIII столетия жилось недурно, тем более что в приходах не замечается обычного в то время обилия причта, доходившего в некоторых местах до 14 чел. Скорее замечается обратное явление: недостаток причетников, так на 10 церквей и часовен Борисоглебского уезда имеется один дьякон при собор­ной церкви и по одному дьячку при четырех церквях, а при ос­тальных шести кроме попов никого нет.

            Не имея сведений о количестве земли, принадлежащей прихожанам той или другой церкви, нельзя судить о том, соответствует ли наделение Борисоглебских церквей землею тем нормам, кото­рые установились в период после писцовых книг 1620-23 г. (см. дела патриаршего казенного приказа, вязка № 486, дело №5); мож­но отметить некоторое несоответствие в наделении землею и сен­ными покосами; по обычаю того времени на четверть земли в поле давалась копна сена, но это мы замечаем только у трех церквей, а у остальных семи копна сена приходится на 11/2 и даже на 2 четвер­ти земли в поле, но едва ли это указывает на недостаток сенных покосов в Борисоглебском уезде, а скорее на произвол прихожан, которые, случалось, строили у себя церковь или часовню, наделя­ли ее землею, приглашали священника иногда (до 1705 г.) даже без ведома патриаршего приказа, так до переписи Данила Никифоро­ва в патриаршем казенном приказе имелись сведения только о че­тырех церквях, а о существовании прочих шести церквей и часовен приказ не имел даже и понятия.

            Получив переписные книги, патриарший казенный приказ наложил на все церкви и часовни дань в следующем размере: на двор попа - 4 ден., диакона - 2 ден., дьячка, пономаря и просвирни - 1 ден., на подьяческие дворы по 4 ден., солдатские, станичные и воротничьи - по 2 д. с четверти земли в поле - по 3 д. и с копны сена - по 2 д. Кроме этой дани Борисоглебские церкви должны были платить и другие сборы под названием "заезда, десятильничего дохода, казенных пошлин - всего в следующем размере:

         

 

Дань

Заезд

Казен.

пошл.

Десятильнич.

доход

Полонян.

доход

Всего

Соборная церковь в г. Борисоглебске

18 ал. 3 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

4 л.

1 р. 8ал. 1 д.

Приходская в станич. слободе

21 ал. 2 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

4 ал.

1р.11 ал.

Приходская в солдатской слободе..........

23 ал. 5 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

2ал.

4д.

1р.12ал.1д.

Церковь в Чегорадской слободе..........

28 ал. 2 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

2ал.

4д.

1р.16ал.4д.

Церковь в Карайской слободе..........

28 ал. 1 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

1ал.

2д.

1р.15ал.1д.

Часовня в Боганинской слободе..........

1 р. 3 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

2ал.

4д.

1р.22ал.1д.

Часовня в Танцырейской слободе..........

17 ал.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

1ал.

2д.

1р.4ал.

Часовня в Карачанской слободе..........

1 р. 28 ал. 1 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

1ал.

2д.

2р.15ал.1д.

Часовня в Грибановской слободе..........

2 р. 1 ал.

2 д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

2ал.

4д.

2р.23ал.

Часовня на Русской поляне...........

18 ал. 1д.

1 гр.

5 ал. 4д.

10 ал.

1ал.

2д.

1р. 5ал. 1д.

Всего

9р. 18ал.

4 д.

1 р.

1р.23ал. 2 д.

3 р.

24 ал.

15р.32ал4д.

 

            Эти цифры показывают, что хотя дань налагалась строго пропорционально доходности церквей, но прочие сборы, одинаковые для всех церквей, всею тяжестью своею ложились на малоприходные церкви; в богатых церквях с большими приходами сборы эти составляли немного более 30% дани, в средних - 60% - 70%, а в церквах с малыми приходами более 100% и даже до 125% дани; от этого менялось не в пользу малых приходов отношение платежей различных церквей: например по количеству прихожан, церков­ной земли и покосов часовня во имя Дмитрия Солунского в Танцырейской слободе должна была платить ровно в четыре раза менее часовни во имя Архистратига Михаила в Грибановской слободе, а на самом деле она платила всех сборов только в 2,4 раза менее; тоже относится и к другим церквям. В настоящее время трудно су­дить, насколько сборы с церквей были для них обременительны; если согласиться с мнением Ключевского (см. его исследование: Русский рубль), что цена рубля в конце 17 столетия была в 17 раз более настоящей, то окажется, что борисоглебские церкви плати­ли от 20 до 50 р.с. в год. Эти цифры кажутся очень невеликими в сравнении с теперешними сборами, достигающими 400-500 р. с. с церкви, но не надо упускать из виду, что теперь и приходы гораздо больше. По тому ли, что сборы были обременительные, или про­сто в надежде на безнаказанность со стороны далекой централь­ной власти, только "залесного" стана грибановской, карачанской и русско-полянской слободы попы Иосиф Васильев, Мелентий Иванов, Яков Федоров да Иуда, живя у тех часовен без указа и без перехожих грамот из патриаршего казенного приказа, данных де­нег не заплатили и по многим посылкам учинились государеву указу сильны (ослушны).

            Получив переписанные книги и докладную записку соборно­го попа, патриарший казенный приказ наложил на церкви и ча­совни дань в указанном выше размере и подтвердил указ соборно­му попу о сборе данных денег и венечных пошлин, а так как в го время пришло известие о его смерти (в февр. 1706 г.), то приказ временно поручил эту обязанность соборному дьякону Иродиону Иванову, а об ослушенных попах донес монастырскому приказу. Монастырский приказ, утвердив распоряжения патриаршего ка­зенного приказа относительно сбора данных денег, постановил: ослушных попов, отдав на поруки, прислать в Москву в патриар­ший казенный приказ, часовни все велеть разобрать и на тех мес­тах строить церкви, а о строении церквей бить челом на Москву и брать благословенные грамоты.

            На этом и кончается дело, неизвестна участь ослушных попов: привезли ли их в Москву или нет - неизвестно.

            Пояснения к тексту

Антиминс - слово греческого происхождения, означает "вместопрестолие" так называется освященный платок с изображением погребения Господа, он всегда освящается самим архиереем. В нем полагается частица святых мощей в память того, что древние хра­мы строились над мощами святых мучеников.

            Причт - служители каждого храма составляли причт; кроме настоятеля - священника и его помощника - дьякона, в причте состояли и низшие церковные служители, не получившие религиоз­ного образования и не посвященные в сан, - дьячки (официально псаломщики) и пономари.

            Денежный счет Русского централизованного государства сло­жился на рубеже XV -XVI вв. Он включал в себя три основные счетные единицы - рубль, алтын и деньгу. Встречалась и четвертая - полушка, равная половине деньги:

            Рубль = 33 алтынам 2 деньгам = 200 деньгам.

            Алтын = 6 деньгам.

            Деньга = 2 полушкам.

            В статьях X. Козлова и М. Попова сохранен стиль изложения, принятый в XIX веке.

 

            ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ

            В.М.Голованов

            Историко-педагогическое краеведение как составная часть регионоведения (на материале Прихоперья)

            В наши дни регионоведение определяется как широко востребованная временем область научного и образовательного знания, имеющая своей целью изучение специфики социально-экономического, культурного, этноконфессиального, природно­го, экологического развития относительно целостных территориальных образований, именуемых регионами 1.

            По нашему мнению, это определение, верное по существу, является не полным. Почему? Во-первых, разве можно гово­рить только о специфике, к примеру, культурного развития, не рассматривая его содержания?

            Во-вторых, целесообразно в это определение включить изу­чение народного образования и педагогической мысли в том или ином регионе. Недаром же во все школьные программы входит (кроме федерального) и региональный компонент (рес­публиканский, краевой, областной и т.д.).

            На необходимость разработки региональной историко-педагогической тематики в свое время (70-е годы XX века) ука­зывал известный историк педагогики Ф. Ф. Шамахов (1900-1994), автор таких крупных монографий, как "Школа Западной Си­бири в конце XIX- начале XX вв." 2, "Школа Западной Сибири между двумя буржуазно-демократическими революциями (1907-1917гг.) и др. 3 Более того, в начале 70-х годов XX века по этому поводу в "Учительской газете" развернулась целая дис­куссия, в которой принял участие и автор этих строк 4. Но в период командно-административной системы проведение регио­нальных историко-педагогических исследований осуществить не удалось.

            Несомненно, краеведение является составной частью регионоведения, в какой-то мере это даже синонимы. В свою очередь краеведение, как известно, подразделяется на историчес­кое, литературное, языковедческое (лингвокраеведение) и т.д. В каждом регионе есть как отдельные учебно-воспитательные за­ведения, так и целая образовательная система. Изучение их относится к компетенции историко-педагогической науки, воз­никшей в конце XVIII века в связи с необходимостью обоб­щить то, что было сделано с древнейших времён, особенно с эпохи гениального чешского педагога, основоположника педа­гогической науки Я.А.Коменского (1592-1670).

            Выявление же содержания и специфики народного образо­вания в том или ином регионе есть область регионоведения. Не надо забывать при этом, что примерно каждые пять лет прак­тически в любой науке возникает новое направление или её более или менее самостоятельный раздел. Таким образом, пра­вомерность появления историко-педагогического направления в краеведении не должна вызывать сомнения.

            Покажем это на примере историко-педагогической литера­туры, посвященной Прихопёрью.

            В дореволюционный период из печати вышли две книги об Александровской Борисоглебской гимназии, основанной как прогимназия в 1880 году (ныне это средняя школа №5): "Отчёт о состоянии Александровской Борисоглебской прогимназии за 1890-1891 и 1891-1892 учебные годы". Составитель секретарь педагогического совета Л. И. Горкевич. - Борисоглебск, 1893; "Исторический очерк возникновения, состояния и деятельности Александровской Борисоглебской гимназии. По случаю исполнившегося 1-го октября 1905 года двадцатипятилетия её существования в 1880-1905 гг. Составил по предложению педагогического совета преподаватель В. М. Гостев. - (Борисоглебск, 1906)".

            Обе книги дают представление о старейшем учебном заве­дении Прихопёрья. В настоящее время они хранятся в фондах Борисоглебского историко-художественного музея.

            Большой очерк о народном образовании В.Безрукова мы находим в книге "За пять лет Октябрьской революции. Поли­тический, экономическо-статистический обзор Борисоглебского уезда" (Борисоглебск, 1922, с.107-125). Из этого обзора узнаем, что начало высшему образованию в Борисоглебске было поло­жено в 1918 году, когда здесь открылся сельхозинститут, просуществовавший до 1921 года, затем переведенный в Тамбов. При нём работали подготовительные курсы для крестьянской молодёжи, которые в 1922 году были переведены в Воронеж.

            В 1979 году статуправление Воронежской области выпусти­ло для служебного пользования сборник "Просвещение и куль­тура Воронежской области в десятой пятилетке" (Воронеж, 1979). Его тираж всего лишь 150 экземпляров, объём - 43 страницы текста (с таблицами).

            В этом полу секретном сборнике, выпущенным не типографическим способом, даны интересные с историко-педагогичес­кой точки зрения сведения о состоянии народного образования в области в конце 70-х годов XX века. В сборнике указано, к примеру, что на территории Воронежской области на начало 1978-1979 учебного года функционировало 1405 дневных обще­образовательных школ, в которых обучалось 310 тысяч учащихся. Средних профессиональных технических училищ было 21, учащихся в них-9,9 тысяч. В области имелось 10 вузов, в них студентов 59,9 тысяч; 40 средних специальных учебных заведений, в которых обучалось 44,4 тысячи человек, из них 7 находились (и находятся) в городе Борисоглебске, что можно назвать своеобразным феноменом. Полагаем, что это может по­служить предметом специальной статьи.

            На начало 1978 - 1979 учебного года в Борисоглебске и райо­не насчитывалось 29 школ, учащихся в них - 9252 человека, учите­лей - 554 человека. Детских садов и яслей было 31, воспитанников в них 2812 человек. (Для сравнения: в 1975-76 учебном году в г. Борисоглебске и районе было 10524 учащихся дневных общеобра­зовательных школ). Падение в настоящее время контингента уча­щихся и особенно воспитанников детсадов общеизвестно. Так, по состоянию на 1сентября 2003 года в 26 школах Борисоглебска и района насчитывалось 8503 учащихся, при этом надо иметь вви­ду, что за последнее десятилетие (1993 - 2003 гг.) в город и район прибыло несколько тысяч беженцев и вынужденных переселенцев с детьми. Газета "Советская Россия" (2004, 5 февраля) отмечает, что число детей в России стремительно сокращается. По данным Центра по изучению демографических проблем России в 1990 году в России проживало 40 миллионов детей, а в 2003 году - чуть более 30 миллионов. По прогнозам демографов, к 2010 году это число снизится до 25 миллионов 6. Отсюда не востребованность кадров, особенно в городах. Целесообразно ли содержать в стране 73 государственных педвуза и 61 госуниверситет?

            Все вышеназванные работы были единичными и даже в совокупности не могли претендовать на становление историко - педа­гогического краеведения Прихоперья.

            Активизация работы по историко - педагогическому краеве­дению началась в 90 - х годах XX века, что было вызвано опреде­ленной демократизацией общества. Первоначально создавшись брошюры и книги по истории отдельных учебных заведений, а за­тем, как бы следуя философскому закону о переходе количества в качество, из печати стали выходить обобщающие историко - пе­дагогические труды.

            В 1990 году в Борисоглебске из печати вышла брошюра В.М. Голованова "Очерки истории Борисоглебского педагогического института (1940-1990 гг.)". В ней дана краткая история вуза, говорится о судьбах некоторых выпускников, состоянии института в конце 80- х годов XX века. Объем - 40 страниц (2,5 п.л.), тираж -1000 экз. Это было первое более или менее систематическое исследование, посвященное одному из старейших государственных ву­зов Прихоперья. В течение нескольких лет (1997-2000 гг.) автор продолжал работу над этой темой, в результате чего в 2000 году в Борисоглебске из печати вышла его монография "История Борисоглебского государственного педагогического института за 60 лет (1940-2000 гг.). Ее объем -127 страниц текста (с иллюстрациями). Тираж - 500 экз., издание было осуществлено на средства автора. Книга посвящена памяти Народного учителя СССР Олега Борисовича Шаповалова (1941 - 1989), выпускника физико-математического факультета (1964). В монографии четыре главы: "Общая история института", "Династия математиков Немытовых", "Они работали в нашем институте", "Наши выпускники". Дан указатель имен. В приложении помещены некоторые документы, имеющие отношение к истории вуза. В главе "Они работали в нашем инсти­туте" впервые опубликованы такие очерки, как "Неповторимый Корман", "Григорий Наумович Приступа", "Резник (Днепров) Вольф Давидович", "Иосиф Давидович Вайсберг", "Яков Моисее­вич Биксон", "Леонид Васильевич Пенкин", "Княгиня" Мария Алексеевна" и другие. Автор не ставил перед собой цель написать о современном состоянии института, главное внимание уделено его истории и бывшим преподавателям, оставившим заметный след у выпускников.

            Анализу состояния учебно-воспитательной и научной рабо­ты института посвящена книга А.К. Юрченко "Очерки по истории Борисоглебского пединститута" (Борисоглебск, 2001). В книге А. К. Юрченко очерк по истории института примерно такой же, что и в монографии В.М. Голованова.

            В 1996 году из печати вышла небольшая брошюра Б.А. Дементеева и В.М. Голованова "Старейшее училище в России. Крат­кая история Борисоглебского ПТУ №9". Оно основано в 1878 году и в 2003 году отметило свое 125-летие.

            Заслуживает внимание книга "Страницы истории Борисоглебс­кого педагогического училища (1932 - 2002 гг.)", опубликованная к 70-летию этого учебного заведения в Борисоглебске в 2001 году. Автор-составитель зам. директора училища Л.В. Монаенко. Объем 60 страниц (с иллюстрациями), тираж 500 экземпляров. В приложении даны копии документов, касающиеся истории училища. 

Следует отметить статьи М.И. Шаталовой по истории ста­новления и развития Борисоглебского индустриального техникума. (2000 г.), В.М.Голованова, Н.А.Харитоновой о Сталинградс­ком областном техникуме физической культуры в городе Урюпинске в 1944-1949 гг. (2003 г.) и Борисоглебском пединституте в журнале "Начальная школа" (2000,№10, в соавторстве с Е. Губановой). Они указаны в списке основной литературы по историко-педагогическому краеведению Прихопёрья.

            Начало XXI века ознаменовалось новыми работами по истории народного образования Прихопёрского края. В связи с 70-летием основания была выпущена из печати книга "Вехи истории и современность: Балашовский учительский институт, Балашовский государственный педагогический институт, Бала­шовский филиал Саратовского государственного университета" (2003). Объём - 140 страниц и 49 станиц фотоистории вуза.

            Появились и обобщающие работы по прихопёрскому исто­рико-педагогическому краеведению, что, безусловно, свидетель­ствует о дальнейшем развитии этого направления в регионоведении.

            В 2002 году в Урюпинске из печати вышла книга Н.А.Ха­ритоновой "Образование в городе Урюпинске (XX-XXI вв.)" и книга "Право на память (Очерки из истории образования го­рода Борисоглебска-района)", подготовленная авторским кол­лективом.

            В книге Н.А.Харитоновой 158 страниц (она большого фор­мата), много добротных иллюстраций. В этой книге сосредото­чен огромный фактологический материал по истории народно­го образования старейшего казачьего города Урюпинска, осно­ванного в 1618 году. К сожалению, в книге отсутствует мате­риал по истории Урюпинского учительского института, культпросветучилища, сельхозинститута, педучилища. По-нашему мнению, материал в книге зачастую расположен бессистемно, нет чёткости в структуре. Вместе с тем выход в свет книги Н.А.Харитоновой можно только приветствовать.

            В книге "Право на память (Очерки из истории образова­ния города Борисоглебска - района)" 72 страницы, её тираж-100 экземпляров. В основном она посвящена общеобразова­тельным школам, дошкольным и внешкольным учреждениям. Книга богата фактологическим материалом.

            По-нашему мнению, историко-педагогическое краеведение как составная часть регионоведения только что зарождается, идёт процесс его становления и оформления в относительно самостоятельную отрасль знания. В настоящей статье мы предприняли одну из первых скромных попыток "застолбить" но­вое направление в краеведении, нисколько не претендуя на какой-либо всесторонний охват проблемы.

            К статье прилагаем "Краткую библиографию по историко-педагогическому краеведению Прихопёрья".

            Краткая библиография по историко-педагогическому краеведению Прихопёрья

            1. Отчёт о состоянии Александровской Борисоглебской прогимназии за 1890-1891 и 1891-1892 учебные годы. Состави­тель секретарь педагогического совета Л.Н. Горкевич. - Борисог­лебск, 1893.

            2. Исторический очерк возникновения, состояния и дея­тельности Александровской Борисоглебской гимназии. По слу­чаю исполнившегося 1-го октября 1905 года двадцатипятилетия её существования в 1880-1905 гг. Составил по предложению педагогического совета преподаватель В.М. Гостев.- Борисог­лебск, 1906.

            3. Безруков В. Народное образование. - В кн.: За пять лет Октябрьской революции. Политический, экономическо-статистический обзор Борисоглебского уезда. - Борисоглебск, 1922, с.107-125.

            4. Просвещение и культура Воронежской области в деся­той пятилетке (1976-1978 гг.). Сборник для служебного пользо­вания, экз. №58.-Воронеж,1979.

            5. Голованов В.М. Очерки истории Борисоглебского педагогического института (1940-1990 гг.). - Борисоглебск, 1990.-40с.

            6. Голованов В.М., Дементеев Б.А. Старейшее училище в России. Краткая история Борисоглебского ПТУ № 9.- Борисог­лебск, 1996.- 12 с.

            7. Голованов В.М. История Борисоглебского государствен­ного педагогического института за 60 лет (1940-2000 гг.). - Бори­соглебск, 2000.-127 с.        

            8. Голованов В.М., Губанова Е. История Борисоглебского педагогического института, факультета в датах, лицах, фактах. - Начальная школа, 2000, №10, с,44-46.

            9. Голованов В.М., Харитонова Н.А. Сталинградский об­ластной техникум физической культуры в городе Урюпинске (1944-1949 гг.). - В кн.: Музей как отражение истории края. Прихопёрье и Саратовский край в панораме веков. Материалы XXI историко-краеведческой конференции 22 ноября 2002 года. - Балашов, 2003, с.31-35.

            10. Шаталова М.И. История становления и развития Бо­рисоглебского индустриального техникума. - В кн.: Малые горо­да России. Образование. Культура. - Борисоглебск 2000, с. 16-20.

            11. Юрченко А.К. Очерки по истории Борисоглебского пединститута.- Борисоглебск 2001. - 166 с.

            12. Монаенко Л.В. Страницы истории Борисоглебского педагогического училища (1932-2002гг.). Под общей редакцией про­фессора Международной академии наук В.М. Голованова. - Борисоглебск, 2001. - 60 с.

            13. Харитонова Н.А. Образование в г. Урюпинске (XX-XXI век). - Урюпинск, 2002г.. - 160с. с илл.

            14. Право на память. Очерки из истории образования г. Борисоглебска - района. - Борисоглебск, 2002. - 70с.

            15. Вехи истории и современность: Балашовский учительский институт, Балашовский государственный педагогический инсти­тут, Балашовский филиал Саратовского государственного универ­ситета. - Балашов, 2003. - 140с. с илл.

            Примечания

            1. См.: Гладкий Ю.Н., Чистобаев А.И. Регионоведение. Учеб­ник для студентов вузов. - М., 2003.

            2. Шамахов Ф.Ф. Школа Западной Сибири в конце XIX начале XX вв. - Томск, 1957.

            3. Шамахов Ф.Ф. Школа Западной Сибири между двумя буржуазно-демократическими революциями (1907 - 1913гг.). - Томск, 1966г.

            4. Голованов В.М. Разделяя тревогу (о значении региональ­ных историко - педагогических исследований). - "Учительская газета", 1974, 23 ноября.

            5. Просвещение и культура Воронежской области в десятой пятилетке (1976-1978гг.). Сборник. - Воронеж, 1979. с. 16, 19. 33.

            6. См.: Газета "Советская Россия", 2004, 5 февраля, с. 1.

         

  Н. Громаков

            Бунин Николай Григорьевич

            (1834-1902)

            В последние годы не только охотники-библиофилы, но и многочисленные представители охотничьего братства проявляют по­стоянно возрастающий интерес к истории охоты, литературным произведениям, запечатлевшим прелести русской охоты, и их создателям.

            После многолетнего, незаслуженного забвения вновь откры­ваются имена тех, кто был когда-то очень популярен и оставил за­метный след в истории русской литературы.

            Среди них и наш земляк, писатель-охотник Николай Гри­горьевич Бунин.

            Во второй половине XIX века это имя было очень известно среди охотников России. Его прекрасные рассказы публиковали самые популярные охотничьи журналы, в том числе "Псовая и ру­жейная охота", редактируемая Л. П. Сабанеевым, "Природа и охота" и другие.

 

  Творчеству Н. Г. Бунина неоднократно давал высокую оцен­ку И. С. Тургенев. В отзыве на рассказ "Старый знакомый" он пи­сал: "... не один во мне охотник, но и литератор остался, вполне доволен".

            В 1900 году в г. Санкт-Петербурге выходит книга Н. Г. Бу­нина "Рассказы охотника", имевшая огромный успех.

            Известный художник-акварелист П. П. Соколов, который тоже много охотился на Тамбовщине, и в чьем творчестве главной те­мой была охота, собираясь иллюстрировать эту книгу, писал:

            "Богатую оправу дать

            Хочу к "Охотничьим рассказам" 

            Тем ярко блещущим алмазам, 

            Что Вы задумали издать"

        Но книга вышла без этих иллюстраций, хотя они были го­товы и, по словам современников, их видели в доме Н. Г. Бунина в г. Борисоглебске.

            Кроме публикаций рассказов в охотничьих журналах и книги "Рассказы охотника" отдельными изданиями выходили рассказы: "Из забытой тетради" (г. Тула, 1895 г.), "Захолустник в столице" (г. Тула, 1896 г.), "Наповал" (1881 г.), "Лука Иванович Долбняков и его "Буклетка" (г. Тула, 1895 г.).

            В своих произведениях он с большим мастерством рисует охотничью среду помещиков и провинциальных чиновников, преиму­щественно 60-70 годов XIX века. Читаются они легко, с большим интересом, так как написаны очень хорошим языком, правдиво, и охотничья тема входит в них очень органично.

            Н. Г. Бунин был не профессиональный писатель, а чиновник, надворный советник. Биографические сведения о нем крайне скупые: известно, что родился в 1834 г. в г. Борисоглебске Тамбовской губернии (сейчас Воронежская обл.) в семье винного приста­ва, здесь же провел и последние годы своей жизни.

            О своих связях с Тамбовским краем и семейных охотничьих традициях он писал: "... Уроженец средней полосы России я вырос на раздольных степях Тамбовской и Воронежской губернии в добром круге дружной семьи старинных псовых охотников, там впер­вые забилось молодое сердце благородной страстью к псовой охо­те, там я начал и с усердием прошел до конца полный курс высо­кой школы полевой езды. Ружейную охоту я досконально изведал впоследствии и также - если еще не больше полюбил ее за тишину ее наслаждения, как более других способствующую - именно по­этическому общению человека с природой..."

            Служба акцизного чиновника вынуждала к переездам на но­вые места, и ему пришлось служить и на Украине, Витебске, По­лоцке Новгородской губернии (на Валдае), посвящая везде сво­бодное время охоте и с удовольствием осваивая новые угодья и местные особенности охоты.

            Здесь же им были написаны и некоторые рассказы.

            После выхода на пенсию он возвращается в родные места, где продолжает много охотиться.

            Об этом своем увлечении он писал: "... страсть к охоте наряду с безграничным обожанием самой природы во всех се проявлениях - была исключительной целью всей моей жизни и единственным стремлением всех моих помыслов и вожделений".

            Умер он в 1902 году. После его смерти в 1910 году в Санкт-Петербурге вышло второе издание "Рассказов охотника", подготовленное его дочерью М. Н Буниной.

            Творческое наследие Н. Г. Бунина не велико по объему, но зани­мает достойное место в классике русской охотничьей литературы.

            В 1922 году основоположник русского охотоведения Д. К. Со­ловьев, объясняя позицию руководства центрального охотничье­го общества (ВСО) и Центрохоты по вопросу издания охотничьей литературы, писал: "... лучше переиздать небольшими сборничка­ми наших охотничьих классиков, как Бунин, Пскович и др."

            Тогда, в условиях жесточайшей экономии во всем из-за царив­шей в стране разрухи, этого сделать не удалось.

            О популярности Н. Г. Бунина среди охотников говорит и та­кой факт, что после его смерти Московское общество охотников организовало сбор пожертвований на памятник, который и был установлен на могиле в г. Борисоглебске. Такой чести удостаива­лись лишь немногие самые известные русские охотники (А. П. Ивашенцев).

            К сожалению, могила Н. Г. Бунина и памятник до наших дней не сохранились.

                   

  Комментарий краеведа А. М. Дмитриева

            На нашей памяти 20 лет тому назад в 1984 г. по распоряжению тогдашних борисоглебских властей старое городское кладбище, расположенное на ул. Свободы (за средней школой № 5, ближе к ЦРБ) было снесено: бульдозер безжалостно все смел с лица земли. По сути дела совершено кощунство, какими "благими" намерениями и правилами не прикрывались местные деятели. Старожилы Борисоглебска хорошо помнят это кладбище, утопавшее в зелени, его могилы, памятные надгробья и склепы. Это было уникальное место захоронений, функционирующее с XVIII в., чуть ли не с ос­нования  нашего города в 1698 г. Там были могилы известных дво­рян, именитых купцов города, почетных граждан. Многие памят­ники по индивидуальным заказам выполнялись в Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах. Фактически это был музей под открытым небом. Без сомнения кладбище имело огромное ис­торическое и воспитательное значение. Однако нашлись чинов­ники, которые подняли руку на "город мертвых" ...

            На этом кладбище и стоял памятник нашему земляку Н.Г. Бу­нину, выполненный из черного мрамора. Именно он был сделан и установлен в начале XX века на средства, собранные Московским обществом охотников, о чем и написал автор Н. Громаков из Тамбова.

            Ю.Г. Степыгин

  Писатель - краевед М.П. Торгашин

            Михаил Петрович Торгашин - старейший краевед Воронежс­кого Прихоперья, автор книг "Сказание о русском селе земли Борисоглебской. 300 лет Богане", "Их водила молодость", "На двух фронтах", а также многочисленных краеведческих публикаций в газете "Борисоглебский вестник". В 2004 г. он был принят в Союз писателей "Воинское содружество".

            Родился 1 октября 1926 г. в с. Богана Борисоглебского уезда Тамбовской губернии. Участник Великой Отечественной войны 1941 - 1945 гг. Награжден 22 правительственными наградами, в том числе орденами Отечественной войны I - й и II-й степеней. В 1956 г. окончил заочное отделение исторического факультета ВГУ. Член Ученого совета Борисоглебского историко - художественно­го музея с 1997 г. В 1946 - 1987 гг. - учитель, директор школы, преподаватель техт1кума. С 1988 г. - на пенсии. Проживает в Бо­рисоглебске.

            Настоящим подвигом можно считать написание и опублико­вание им вышеперечисленных краеведческих книг.

            Первая из них - "Сказание о русском селе земли Борисоглебс­кой. 300 лет Богане" издана в г. Борисоглебске "Издательским до­мом "Прихоперье" в 2001 г. Ее объем - 22 п.л. (350 стр. текста с многочисленными фотоиллюстрациями). Тираж 500 экз. Соавторами книги являются глава администрации с. Богана Иван Федорович Кряжев и председатель колхоза им. М. Горького Владимир Кон­стантинович Набережнев. "Сказание" состоит из 3-х частей: часть первая - "Глубокие корни села и родословной"; часть вторая - "Великая Отечественная война 1941-- 1945 гг."; часть третья - "Послевоенные годы (1945-2000 гг.)". В книге сосре­доточен огромный фактологический материал, приводятся сот­ни имён, даны редкие фотографии и т.п. Автор собирал этот материал в течение 30 лет.

            Книга "Их водила молодость" посвящена революционным событиям конца Х1Х-начала XX вв., гражданской войне 1918 - 1922 гг. в Борисоглебском уезде и зарождению комсомола. Объём - 9,75 пл.(155 стр. текста с иллюстрациями). Тираж 500 экз. Для написания книги использовано 232 источника, в том числе материалы Партархива Воронежского обкома КПСС (ПАВО), фондов Борисоглебского историко - художественного музея, многочисленная историческая литература, воспоминания и т.п. Это произведение выпущено в свет "Издательским домом "Прихоперья" (Борисоглебск, 2001).

            Немаловажный интерес представляет и книга "На двух фронтах", посвященная землякам, участникам Великой Отече­ственной войны 1941 - 1945 гг. и труженикам тыла. Объем - 30,5 п.л. (486 стр. текста с иллюстрациями). Издана там же, что и пре­дыдущие книги (2002). В предисловии Торгашин М.П. отмечает, что в Великой Отечественной войне в боях за Родину участвовало свыше 25 тыс. борисоглебцев (горожан и сельчан района). Около 16 тыс. из них погибло. Это произведение можно назвать книгой-памятью. Однако в ней рассказывается и о втором фронте - трудо­вом, о том, как в годы войны на борисоглебской земле работали солдатские жены, матери, дети, подростки, старики. Они жили впро­голодь, не зная сна, времени, трудились с чувством осознанного патриотического долга, шли на многие лишения во имя Великой Победы над врагом. Именно они представляли собой второй фронт - прочный, надежный и несокрушимый.

            Все краеведческие книги М.П. Торгашина реалистичны, на­писаны колоритным языком, способствуют воспитанию патрио­тизма у подрастающих поколений, могут использоваться в шко­лах, профессиональных училищах, средних специальных учебных заведениях, вузах, родителями.

         ВОСПОМИНАНИЯ

            И. Лукьянов

  Далекое - близкое: в то светлое время

            В борисоглебскую литературную жизнь я стал входить с сере­дины шестидесятых. Помню, как первый раз глубокой осенью 1964 года семнадцатилетним пареньком пришел на занятия литератур­ного объединения при редакции газеты "Строитель коммунизма". Прочитал несколько стихотворений и два из них нашли положительную оценку. Получил я тогда основательную поддержку от ответственного секретаря газеты Юрия Львовича Иориша и члена литобъединения, бывшего военного летчика, Александра Дмитрие­вича Сорокина. Вскоре несколько моих стихотворений были опуб­ликованы.

            Особенно всем пришлось по душе мое небольшое стихотворе­ние о собаке: "Отравили собаку мою. Омрачили весны приход" и т.д. Оно и принесло мне известность среди местной пишущей бра­тии. Когда впоследствии мне приходилось знакомиться с кем-либо из борисоглебских авторов, то я обычно слышал: "А! Это ты о со­баке написал. Хорошо!"

            Постоянными авторами на литстранице в те годы были Ми­хаил Сорокин, Александр Сорокин, Александр Парамонов, Алек­сандр Арбузов, Александр Ельчанинов, Надежда Попова, Юрий Николаев, Александр Синявский, Анатолий Борисов, Виктор Бе­лов. Потом к ним подсоединились проходящие в Борисоглебске военную службу очень способные молодые поэты Юрий Каплу­нов, Юрий Ерохин, Александр Бобров. Это было счастливое вре­мя. К творческим людям в обществе проявлялся неподдельный ин­терес. Их ждали и тепло встречали в студенческих аудиториях, в школьных классах, на сцене фабричного клуба, в библиотеках, на экранах местного телевидения. До сих пор в глазах наполненный до отказа зал Дома офицеров. Конец марта 1966 года. Вечер по­эзии с участием борисоглебских и воронежских поэтов. Таких, обращенных к выступающему поэту восторженных, проникновенных глаз я уже давным-давно не видел. Все ушло в безвозвратное про­шлое.

            В профессиональные литераторы первым из борисоглебцев вышел прозаик Михаил Петрович Сорокин. Самый старший по возрасту, с высшим литературным образованием (закончил Лите­ратурный институт им. М. Горького). Вместе с ним мне довелось несколько лет поработать в газете "Строитель коммунизма".

            У Сорокина в Воронеже вышло несколько книжек. Вначале восьмидесятых он был принят в Союз писателей СССР. И через некоторое время ушел из газеты, как говорится, на вольные хлеба. Засел за роман. Изредка приносил в редакцию небольшие расска­зы, которые появлялись в "Литературном Борисоглебске". Вскоре он безвременно в расцвете творческих и жизненных сил ушел из жизни.

            Мне было интересно беседовать с ним, как с человеком, искушенном в литературной жизни не только Борисоглебска, но и Во­ронежа. Со многими известными тогда воронежскими литераторами он был лично знаком, и я всегда был готов слушать о его встречах с Г. Троепольским, Е. Люфановым, В. Гордейчевым, Г. Лутковым, П. Мелехиным и другими воронежскими писателями.

            Вторым членский билет Союза писателей получил Виктор Иванович Белов. С ним я был знаком со второй половины шестидесятых, когда он руководил литературным объединением и отби­рал мои стихи для литстраницы. Вместе выступали на поэтических вечерах. В 1976 году в Центрально-Черноземном издательстве у него вышел первый сборник стихов "Вербы над Хопром". Потом в разные годы в Воронеже и Москве было издано несколько книг стихов и прозы. В конце семидесятых Белов уехал в Белгород, где живет, и по сей день. Одно время возглавлял Белгородскую писа­тельскую организацию.

            С откровенной ностальгией я вспоминаю 60-70-е годы. Годы моего ученичества в литературе, годы надежд. И не только из-за ушедшей молодости жалею я о тех светлых временах. Была госу­дарственная политика, направленная на поддержку одаренных людей. Сегодня в мрачную эпоху зарешеченных окон, стальных дверей, сверхсекретных замков, одуревших в погоне за прибылью предпринимателей - толстосумов трудно что-либо говорить о вещах, связанных с духовной жизнью. И, тем не менее, не иссякают на во­ронежской земле литературные силы. Забитые рекламой и объяв­лениями печатные издания все же отводят иногда скромное место для литературных произведений. И наша местная газета "Борисог­лебский вестник" регулярно раз в месяц отдает одну из своих страниц стихам и прозе борисоглебцев. Читатели уже привыкли встре­чать стихи и прозу Е. Порошенкова, Н. Пугачева, И. Николюкина, М. Рябушкина, 3. Комаровой и других. Это говорит о том, что тяга к творчеству не до конца забита похабщиной и пошлостью. И хочется верить, что живое талантливое слово всегда пробьет себе дорогу к жаждущим сердцам.