Село Шапкино

 

 

                                                 Сайт для тех, кому дороги села Шапкино, Варварино, Краснояровка, Степанищево Мучкапского р-на Тамбовской обл.

 

Край Воронежский.1981.В. И. ПАНОВА ВОРОНЕЖСКОЕ ПРИБИТЮЖЬЕ В XVII ВЕКЕ

Воронежский край на южных рубежах России ( XVII - XVIII вв.)
- Воронеж: Издательство Воронежского университета,
1981.

В. И. ПАНОВА

ВОРОНЕЖСКОЕ ПРИБИТЮЖЬЕ В XVII ВЕКЕ

История Прибитюжья XVII в. ранее не была предметом специального изучения. Дореволюционные историки рассматривали историю Прибитюжья чаще всего через призму дея­тельности Петра I, принесшей   блистательную  славу Воро­нежскому   краю в конце   XVII - начале XVIII в. История прибитюгских земель допетровской эпохи как правило усколь­зала от внимания исследователей. Тем не менее нужно от­метить, что некоторые историки, рассматривая такие обще­российские проблемы, как организация сторожевой службы на юге Русского государства во второй половине XVI - первой   четверти XVII в. и заселение   южнорусских   окраин в XVII в., касались Прибитюжья. Так о сторожах на Битюге в конце XVI - первой четверти XVII в. упоминается в работе первого, и, долгое время единственного, исследователя сто­рожевой службы в России И. Д. Беляева1. О наличии про­мыслового хозяйства на Битюге в первой четверти XVII в. в общем плане говорится в работе известного русского исто­рика-экономиста и статистика И. Н. Миклашевского2.

<...>

Как известно, в 1571 г. сторожевая служба на южных границах Русского государства получила стройную органи­зацию. Был выработан единый военный устав. Князь М. И. Воротынский был назначен общероссийским руководителем сторожевой службы. В политическом плане реорганизация сторожевой службы в 1571 г. привела к фактическому рас­ширению границ России на юг и юго-восток. Эта мысль со­вершенно четко впервые прозвучала в книге В. П. Загоров­ского «Белгородская черта»7. Но если на юге русские зем­ли фактически достигли берегов р. Миуса, то на юго-востоке они заканчивались бассейном Битюга, в верховьях которо­го была организована одна из сторож. Она находилась в устье Чамлыка (притока Битюга).

Сторожи были одним из основных элементов в системе сторожевой службы. По своему месторасположению и орга­низации они подразделялись на «ближние» и «дальние», «смесные» и «не смесные». Ближними назывались сторожи, которые располагались вблизи от какого-нибудь погранич­ного города и в военном отношении подчинялись только ему. Территория, контролируемая сторожами ближних сторож обычно была невелика. Дальние сторожи, как правило были «смесными» (совместными). Они не были связаны с каким-то одним городом. Дозорную службу на дальних ctорожах несли служилые люди из разных пограничных городов.

Как хорошо видно из Воронежской росписи сторож 1587 г., Чамлыцкая сторожа на Битюге в XVI - первой чет­верти XVII в. была самой дальней на юго-восточной окраине Русского государства. Наблюдаемая всадниками территория тянулась от устья Чамлыка влево и вправо более чем на 170 км. Земли, лежавшие вправо от устья Чамлыка простирались примерно на 100 км и достигали верховьев, р. Цны и р. Дачнаура. Проехать их сторожа могли за полтора дня. Налево сторожа тянулась до верховьев р. Хавы. Проезжаемая за один день в эту сторону территория равнялась при­мерно 70 км. В задачу всадников Чамлыцкой сторожи входи­ло наблюдение за сакмами, которыми на рязанские и ряж­ские места ходили ногайские татары из Казыеза улуса8. Та­ким образом, дальняя сторожа на Битюге XVI в. занимала обширный и вместе с тем очень ответственный участок по­граничной территории - ту часть Ногайской дороги, где но­гайские татары вторгались в пределы южнорусских степей.

Расположенные на самой дальней юго-восточной окраи­не России Битюцкие сторожи XVI - первой четверти XVIIв были «смесными». В грамоте царя Михаила Федоровича от 1 июня 1625 г. ясно говорится, что в дозор на Битюг посы­лались служилые люди по четыре человека от восьми окраин­ных городов: Данкова, Ряжска, Шацка, Ливен, Оскола, Епифани, Михайлова и Воронежа. Когда в 1625 г. воронежские воеводы И. В. Волынский и С. В. Усов пожаловались, что из других городов на «смесные» сторожи сторожа не посыла­ются, а одним «воронежским сторожам на тех сторожах стоять невозможно», то воеводам названных городов был по­слан соответствующий указ по этому поводу9. Считалось, что все перечисленные города в равной степени отвечали за со­стояние сторожевой службы на дальних Битюцких сторожах.

Таким образом, считать, что Чамлыцкая сторожа возник­ла в 1587 г. как сторожа, вошедшая в военную зону Вороне­жа (как это бытует в исторической литературе до сих пор), вряд ли можно. Дальняя «смесная» сторожа на Битюге не была крепко связана с каким-либо одним определенным го­родом. Она была организована вместе с другими южнорус­скими сторожами в 1571 г., в год, когда на юге России была создана стройная система государственной сторожевой службы. Чамлыцкая сторожа должна была предупреждать южнорусские города со стороны большой Ногайской сакмы. В свете поставленного вопроса говорить о Воронежском Прибитюжье применительно к XVI_-- началу XVII в. нельзя, так как административное положение Прибитюжья в составе России в это время еще четко не определилось.

Политическое включение прибитюгских земель в состав России в 1571 г. подготовило почву для хозяйственного ос­воения их в XVII в. Как видно из исторической справки, дан­ной в столбце Белгородского стола за № 1720, осенью 1614 г. Битюг впервые был отдан в аренду10. На Битюге, Икорце, Осереди были заведены ухожьи: Битюцкий, Икорецкий, Осередцкий. Как ухожьи, расположенные на окраинной терри­тории Русского государства, они попали в ведение Разряд­ного приказа. Однако регламентировать хозяйственную дея­тельность в Прибитюжье, как и на территории других ухожьев Подонья, было поручено Воронежу. На наш взгляд, это не было случайностью. Географически Воронеж к .нача­лу XVII в. был единственной пограничной крепостью, к ко­торой левая, ногайская сторона Придонья, включая бассейн Битюга, примыкала непосредственно. Именно поэтому за­веденный в 1614 г. Битюцкий ухожей попал в административ­ное подчинение Воронежу. Воронежский воевода должен был отдавать ухожьи в аренду с 1 сентября ежегодно, забо­титься о том, чтобы денежный оброк за эксплуатацию прибитюгских угодий вовремя поступал в Воронежскую Приказ­ную избу, а оттуда в Разряд11. Русское слово «ухожей», в содержании которого издавна прослеживалась экономическая связь с городом, уездом, откуда «уходили» промышленники на промыслы (Рязанские ухожьи, Путивльские ухожьи), в данном случае отражало экономическую связь Прибитюжья с Воронежем. Система воронежских ухожьев XVII в. в.Подонье объективно способствовала вхождению Придонских зе­мель в состав Воронежского края. С 1614 г. можно говорить и о Воронежском Прибитюжье, хотя границы Воронежского уезда XVII в. не отличались большой прочностью.

С 1614 г. примерно до середины 40-х гг. XVII в. военно-политическая обстановка на территории между Вороне­жем - Доном - Битюгом была сравнительно благоприятной для промысловых занятий. Вторгаясь по Ногайской дороге, татары обычно проходили севернее земель, на которых были расположены воронежские ухожьи. Их путь, как правило, лежал между р. Воронежем и Цной, дальше сворачивая ли­бо к Шацку, Рязани, либо к Ряжску, Данкову, Ельцу, Ливнам, Новосилю. «Азовское сидение» в 16371-1642 гг. вовсе прекратило татарские набеги. Это создавало сравнительно спокойные условия для хозяйственной деятельности арендато­ров на Битюге в это время.

<...>

1 Беляев И. Д. О сторожевой, станичной и полевой службе на польской украйне Московского государства до царя Алексея Михайлови­ча. М.. 1846, с. 29-30.

2 Миклашевский И. Н. К истории хозяйственного быта Московского государства. Заселение и сельское хозяйство южной окраины XVII в. М„ 1694, ч. 1, с. 114-115.

7Загоровский В. П. Белгородская черта, с. 59.

8 Древние грамоты и другие письменные памятники, касающиеся Во­ронежской губернии и частию Азова, кн. 2 Сост. Н. И. Второе и К. О. Александров-Дольник. Воронеж, 1852, с. 168 (далее: Древние грамоты...).

9 Там же, кн. 1, с. 126-127. 5

10 ЦГАДА, Разряд, столбцы Белг. ст., № 1720, л. 1-3.

11Там же, л. 474; Древние грамоты..., кн. 3, с. 15, Воронежские писцовые книги, т. 2/Сост. Л. Б. Вейнберг, А. Полторацкая. Воронеж, 1891, с 140-141.

<...>