1993 Вокруг одного неизвестного письма (из творческой биографии С. Рахманинова).Муз. академия №2
Журнал «Музыкальная академия» №2, 1993 г.
ВЛАДИМИР ТРОПП
Вокруг одного неизвестного письма
Публикуемые материалы касаются, быть может, одной из самых малоизученных сторон творческой биографии Сергея Рахманинова - его деятельности на посту помощника директора Императорского Русского Музыкального Общества - фактически высшей музыкально-административной должности в тогдашней России. Этот пост был учрежден специально для Рахманинова в 1909 году и после его решительного ухода в отставку в 1912-м, в конце концов, упразднен.
С.Сатина вспоминает: "У Сергея Васильевича появилась еще одна важная обязанность, связанная с развитием музыкального дела в России. Президентом Императорского Русского музыкального Общества была принцесса Елена Георгиевна Саксен-Альтенбургская. Рахманинову предложили должность вице-президента Общества; на его обязанности лежала инспекция консерваторий и вообще всех музыкальных отделений Общества в России. После долгого колебания он принял это место, понимая всю важность и значение этой работы. Разъезжая по России со своими концертами, Рахманинов с этого времени оставался лишние дни в городах, в которых хотел получше ознакомиться с положением дел в местном музыкальном училище. Он посещал классы, присутствовал на ученических концертах, по которым судил о постановке преподавания, о лицах, стоявших во главе училища, и о преподавательском составе. В должности этой Рахманинов проработал три года"1.
С этой стороной деятельности Рахманинова связано до сих пор еще неизвестное его письмо.
Однако прежде чем привести его текст, мы хотим познакомить читателей с некоторыми другими архивными документами, имеющими прямое отношение к данной теме. Вот письмо Президента ИРМО принцессы Е. Г. Саксен-Альтенбургской в Киевское отделение:
10 марта 1910 года.
Его Высокородию А. Н. Виноградскому
Милостивый государь
Александр Николаевич,
Считаю долгом сообщить Вам, что я поручила моему помощнику по музыкальной части С.В.Рахманинову посетить Киевское Музыкальное Училище для ознакомления с положением музыкального дела в Киевском отделении и для доклада в последующем Главной Дирекции И.Р.М.О-ва ввиду возникшего вопроса о преобразовании Киевского музыкального училища в консерваторию.
С.В.Рахманинов, жительствующий в Москве, Страстной бульвар, № 111, предполагает поехать в Киев на 5-й неделе Великого поста.
Я вполне уверена, что как Вы, так и В. В. Пухальский, окажете С.В.Р. полное Ваше содействие для исполнения, возложенного на него поручения.
Примите уверения в моем уважении.
Принцесса Елена Альтенбургская 2
Сохранился также и ответ на это письмо дирекции Киевского отделения ИРМО:
Е. Г. Саксен-Альтенбургской
Получив письмо Вашего Высочества от 10 марта, считаю долгом доложить, что во время пребывания в Киеве Помощника Вашего Высочества С.В.Рахманинова 22, 23 и 24 марта мною и В. В. Пухальским приложены были все старания, дабы содействовать успешному исполнению возложенного на него Вашим Высочеством поручения.
Вашего Высочества всепреданнейший слуга А.Виноградский.
Председатель Дирекции Киевского отделения ИРМО.
29 марта 1910 3.
Наконец, письмо-отчет Рахманинова о своем посещении Киевского музыкального училища:
Ваше Высочество!
Постановка дела в Киевском музыкальном Училище, которое я посетил, произвела на меня самое отрадное впечатление. Я присутствовал на уроках шести преподавателей фортепиано, двух преподавателей скрипки, в виолончельном классе, в классах гармонии, теории, флейты, контрабаса и в классах двух преподавателей пения. Кроме того присутствовал на публичном вечере, где почти все преподающие инструментальных классов были представлены одним учеником.
Из дефектов Училища укажу на невероятный комплект учащихся в некоторых фортепианных классах. Такое количество учеников у одного преподающего специальный класс как: 60, 75 и даже 95 считаю крайне нежелательным и радуюсь, что при пересмотре нашего устава этот факт принят во внимание.
Так как моя поездка в Киев была связана отчасти с ходатайством Киевского Училища о переименовании Училища в консерваторию, то я тут же прибавлю, что нахожу это ходатайство вполне заслуженным и сам охотно к нему присоединяюсь. И постановка дела в Училище и все хозяйственные и материальные вопросы Училища эту реформу вполне оправдывают.
С глубоким почтением к Вашему Высочеству
С.Рахманинов.
19 апреля 1910.
P.S. Адрес Иосифа Гофмана:
Baumaroche sur Vevey
Genter vee. Chalet Hofmann
Адрес Леопольда Годовского:
Wien III Arenbergring 9
Письмо Танееву получил и на днях вручу ему 4.
Результат поездки Рахманинова и его отчета о ней зафиксирован в лаконичном протоколе журнала Главной Дирекции ИРМО от 16 мая 1912 года:
Слушали: VI б. Отзыв Помощника Председателя по музыкальной части С.В.Рахманинова о Киевском Музыкальном Училище.
Постановили: Разрешить открытие консерватории 5.
Основная часть вышеприведенного документа отражает, пожалуй, лишь внешне более зримую сторону работы Рахманинова в ИРМО. Однако важнейшая его задача - стремление реформировать систему консерваторского обучения в целом. Суть рахманиновских идей будет ясна из приводимых ниже материалов.
По предложению Рахманинова, принцесса Саксен-Альтенбургская создала комиссию по пересмотру устава консерваторий ИРМО. В нее вошли: Сергей Васильевич Рахманинов, Николай Дмитриевич Кашкин (по приглашению председателя), Анатолий Ильич Чайковский (от Дирекции С.-Петербургского отделения), Александр Константинович Глазунов (директор С.-Петербургской консерватории), Николай Степанович Лавров (от художественного совета С.-Петербургской консерватории), Алексей Петрович Чижов (от Дирекции Московского отделения). Михаил Михайлович Ипполитов-Иванов (директор Московской консерватории), Никита Семенович Морозов (от художественного совета Московской консерватории), Владимир Эдуардович Направник (секретарь Главной дирекции ИРМО - по приглашению председателя).
Председатель ИРМО просила комиссию рассмотреть следующие два вопроса:
1) Допустимо ли, в интересах дела, совмещение старшего и младшего курсов консерваторий у одного и того же преподавателя.
2) Не следует ли поручить преподавание на высших курсах консерватории исключительно лицам, известным своей виртуозною деятельностью.
![2010-08-13_Dva_interviu2](/UserFiles/File/OldNewspapers/Rachmaninov/1993/2010-08-13_Dva_interviu2.jpg)
...на палубе трансатлантического парохода, 1929
Ввиду принципиальной важности этих вопросов комиссия получила подробные и мотивированные заключения художественных советов обеих консерваторий. Думается, весьма интересно их сопоставить.
С.-Петербургская консерватория - 24 апреля 1910 года:
1) Не поручая преподающему на низшем курсе рано или поздно руководство высшим. Художественный Совет выказал бы явное сомнение в пригодности преподающего. Комиссия находит совмещение двух курсов у одного и того же лица вполне целесообразным.
2) Нет сомнений, что виртуозная деятельность дает преподающему на высшем курсе известные гарантии законченного художественного понимания. Тем не менее, она не всегда свидетельствует как о педагогическом даровании, так и о преподавательской опытности.
Глазунов, Есипова, Ауэр, Лавров, Зейферт, Штейн 6.
Московская консерватория - 15 мая 1910 года.
1) Что касается пения и игры на оркестровых инструментах, это совмещение кажется вполне возможным и желательным. По классу же фортепиано не желательным. Это последнее мотивируется желанием более полной специализации преподавателей младших и старших курсов, каждого в своей области, ввиду сложности задачи, а также обширности фортепианной педагогической и виртуозной литературы.
2) Признать желательным, если этот виртуоз обладает и педагогическими способностями, но не обязательным, так как и не виртуоз может быть прекрасным педагогом.
М. М. Ипполитов-Иванов, Е.А.Лавровская, Н.Е.Шишкин, К.Н.Игумнов, И. В. Гржимали, А.Э.фон Глен, И. Я. Горди, А. А. Ярошевский, А.Е.Мартынов, В. Р. Вильшау 7.
Без сомнения, большой интерес представляет участие в предложенной Рахманиновым дискуссии тех замечательных музыкантов, чьи имена и адреса он сообщает Президенту ИРМО в приписке к своему письму-отчету. Вот ответ Леопольда Годовского (перевод с немецкого):
Ваше Высочество.
Вернувшись только что в Вену после продолжительного путешествия, прошу извинения за промедление с ответом.
На первый вопрос Вашего Высочества я решительно высказываюсь за то, что низшие и высшие курсы всякой специальности не должны вестись одним и тем же профессором.
Высшие курсы всякого инструмента, несомненно, должны поручаться таким лицам, кои приобрели почетный авторитет, как публично выступающие художники.
С полной готовностью служить Вашему Высочеству, остаюсь с высоким почитанием
Леопольд Годовский
профессор
Вена. 10 июня 1910 8
Письмо Иосифа Гофмана (также в переводе с немецкого):
Ваше Высочество.
В ответ на Ваше письмо спешу почтительнейше сообщить, что я придаю огромное значение тому, чтобы ученики с самого начала были в руках выдающегося преподавателя. Заложенный таким образом фундамент всегда достаточен для дальнейшего усовершенствования. Этим я не хочу сказать, что профессор должен сам заниматься с такими начинающими; скорее, это могут делать особые учителя, находящиеся под наблюдением профессора, преподающие по его указаниям и принимающие на себя подготовку таких учеников для занятий с профессором. Профессора всякой специальности должны непременно периодически проверять, насколько ученики прогрессируют в желаемом направлении и насколько преподаватели следуют их, профессоров, указаниям. После определенного подготовительного срока выборные ученики поступают к профессору, другим же рекомендуется совсем оставить занятия музыкой. Таким путем с самого начала всякое преподавание получит свое известное направление, проводимое до окончания занятий, и в этом уже большой залог успеха.
Понятно, для плодотворного дела необходим выдающийся профессор, ввиду чего выбор такового должен делаться с особою осмотрительностью. Должен ли для сего быть приглашен виртуоз или так называемый педагог - я затрудняюсь сказать, так как качество не определяется в данном деле профессией. Во всяком случае, предпочтительнее выдающийся виртуоз, занимающийся и преподаванием, так как виртуозы люди дела, а не слов, как педагоги.
Полагаю, что сим письмом я ответил на все поставленные мне вопросы.
Желаю Вашему Высочеству полных успехов в предпринятой реформе консерваторий.
Остаюсь с глубоким почтением
Иосиф Гофман
Женевское озеро, 23 мая 1910 9
Исключительный интерес представляют соображения Сергея Танеева:
Москва, 27 апр. 1910,
Гагаринский пер., д. Вишнякова.
Ваше Высочество!
Прошу извинения в невольном замедлении ответом на письмо Ваше от 15 апреля, только вчера полученное мною от С.В.Рахманинова. В ответ на предлагаемые мне вопросы имею честь сообщить следующее:
1) Совмещение младшего и старшего курсов консерватории у одного и того же преподавателя представляется мне, вообще говоря, нежелательным, но возможны и некоторые отсюда исключения, как, например: если бы профессор старшего курса пожелал сам подготовить для своего класса особенно способного ученика, удовольствовавшись за это вознаграждением, какое получает младший преподаватель, то консерватории нет основания этому препятствовать. Возможно даже, что число учащихся игры на каком-либо инструменте настолько незначительно, что можно ограничиться одним преподающим; в Московской консерватории, например, с самого ее основания и до сих пор был всего только один профессор виолончели для старшего и младшего отделений, так же как и в классах каждого из духовых инструментов. Специальный курс теории музыки свободно может находиться в руках одного профессора, это с успехом практиковалось в Петербургской консерватории. Обыкновенно профессора пения признают необходимым совмещение у одного профессора старшего и младшего курсов, хотя лично я держусь такого мнения, что для консерватории во многих отношениях было бы выгодно учреждение подготовительного отделения для певцов, порученного отдельному преподавателю.
Что же касается фортепианных классов, то здесь я нахожу наиболее рациональною практику Московской консерватории, где младшее и старшее отделения всегда были резко разграничены и никогда не находились в руках одного и того же преподающего. Сколько мне известно, такого же взгляда придерживался и Н.Г.Рубинштейн, принципиально не допускавший, чтобы старший курс присоединялся к младшему курсу преподавателя, за выслугу лет получившего звание профессора. Эти две области разграничены по самому существу дела, так как занятия на младшем курсе заставляют преподающего сосредоточиться на вопросах элементарно технических (в которых он с течением времени приобретает опытность нередко значительно большую, чем какую имеют профессора старшего отделения), и в то же время занятия эти держат его вдалеке и от репертуара, проходимого на старшем курсе, и от тех художественных и эстетических требований высшего порядка, какие должны быть предъявляемы ученикам этого курса.
2) Поручать преподавание на высшем курсе лицам, приобретшим известность своею артистической деятельностью, несомненно, желательно. Но хотя бы преподающий на этих курсах и не принадлежал к числу прославленных виртуозов, он все-таки непременно должен быть хорошим исполнителем, выступать публично и постоянно увеличивать свой концертный репертуар, и игра его должна являться для учеников образцом, заслуживающим подражания. И чем усиленнее будет он работать в этом направлении, тем более ценным явятся для учеников его указания, которые непременно должны быть результатом собственного артистического опыта преподавателя. Со своей стороны и консерваториям следовало бы по возможности бережно относиться к силам преподающим, не отягощать их чрезмерным количеством учебных часов (что приносит одинаковый ущерб и преподавателям и их ученикам) и тем доставлять необходимый для их собственных занятий досуг, не заставлять их бесплодно работать с учениками неспособными (очищение консерваторий от учеников, лишенных музыкальных дарований, есть настоятельная и неотложная необходимость), содействовать их артистической деятельности, по мере возможности предоставляя им отпуска для концертных поездок и т.п. В концертах Музыкального Общества могло бы быть отведено место для выдающихся солистов из числа преподавателей консерватории, как это, например, делалось в Москве при Н.Г.Рубинштейне, когда не только профессора, но и младшие преподаватели принимали участие в симфонических и камерных собраниях Общества. Младшие преподаватели, наиболее даровитые и особенно выдвинувшиеся в качестве концертных исполнителей, могли бы по постановлению художественного совета быть переводимы в число преподавателей старшего курса, совершенно независимо от количества выслуженных лет и от их звания. Подобный пример был в Московской консерватории, когда П. А. Пабсту, сначала приглашенному в качестве младшего преподавателя, но постоянно участвовавшему в концертах и заявившему себя прекрасным пианистом, был поручен профессорский класс и сам он возведен в звание профессора.
С глубоким почтением
С.Танеев 10
По мысли Рахманинова, ИРМО могло стать той организующей системой, которая способствовала бы слиянию воедино сильной и самобытной русской исполнительской традиции с передовыми устремлениями национальной музыкальной педагогики. К сожалению, великому музыканту так и не удалось добиться успеха в осуществлении реформы консерваторского обучения.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Сатина С., Записка о Рахманинове. В сб.: "Воспоминания о Рахманинове" (изд. 5-е), т. I, 1988, с. 42.
2 ЛГИА, ф. 408, оп. I, ед. хр. 617, л. 8.
3 Там же, л. 9.
4 Там же, л. 12 об.
5 Там же, ед. хр. 630, л. 64 об., 65.
6 Там же, ед. хр., 611, л. 74, 75.
7 Там же, л. 78, 78 об.
8 Там же, л. 239.
9 Там же, л. 240.
10 Там же, л. 79.